Заплатки города: жизнь в трещинах

Я шла по улице и вдруг увидела его. Маленького человечка, который притаился в стене старого дома. Рядом был ник — @berezaaa. Остановилась. Кто это? Зачем он здесь? Есть ли ещё такие?

Прямо на месте, достав телефон, начала искать автора. Так я узнала, что это целый проект. Называется он «Заплатки города». И в Новосибирске таких фигурок пять (было). Посмотрела адреса — и сразу же пошла смотреть ближайшие.

В первый день мне повезло найти две скульптуры. И ещё одно место, где, судя по рассказам, должен был быть человечек. Но его уже не было. Кто-то забрал. На второй день я нашла ещё две.

Теперь в Новосибирске их четыре. 

Кто такая berezaaa?

Художницу зовут Екатерина Березина. Но она не любит, когда её называют только «уличной художницей».

«Первое, что я всегда отвечаю на вопрос "чем я занимаюсь", — я говорю, что я актриса. Я играю в Москве в спектакле Антона Фёдорова "Это не я" в "Пространстве Внутри". И это для меня моя основная и самая важная сфера деятельности», — рассказывает Катя.

Она называет себя художником — в самом широком смысле этого слова. Потому что это понятие вбирает в себя всё: театр, скульптуру, уличное искусство, прикладное искусство, танец. Ей нравится мультидисциплинарность и работа на стыке разных видов искусства.

Путь к глине начался с рисования. Катя рисовала с детства, но после школы не пошла в художественный институт — боялась, что профессиональное обучение убьёт желание и интерес. Вместо этого она занималась прикладным искусством: батик, валяние, роспись ваз.

А потом одноклассник привёл её в гончарную мастерскую.

«В итоге вместо ваз стала делать скульптуры — так это и закрутилось, и скульптура стала частью моей жизни».

Первую работу она сделала для мамы, которая помогает бездомным собакам — девочку с собакой.

«Я до сих пор помню это впервые возникшее чувство — будто руки вселяют душу в глину, и это меня тогда так тронуло и поразило».

Как родился проект

Мысль выйти на улицу со скульптурами пришла к Кате года за два до первой установки. Она фотографировала свои работы на фоне города, видела, как органично они туда вписываются. Но всё чего-то ждала.

Всё решилось 17–18 июня 2025 года. Катя гуляла с подругой в Петербурге, у музея Анны Ахматовой в Фонтанном доме. В стене она заметила дыру — место выпавшего кирпичика.

«Я поняла, что это идеальное место для моей скульптуры».

На следующий день они с подругой вернулись и установили двух глиняных мальчиков. Катя улетела на гастроли в Китай и ничего не ждала от этой интервенции — думала, скульптуру заберут сразу. Но друзья уговорили записать рилс. Видео разлетелось. Люди начали писать, приходить к музею, интересоваться.

А через месяц сотрудники музея Ахматовой сами связались с Катей.

«Я правда считаю, что Анна Андреевна меня благословила, что именно с неё всё началось».

Название «Заплатки города» родилось случайно. Одна прохожая на Миллионной улице в Петербурге, увидев, как Катя клеит скульптуру, обронила эту фразу. Художнице она показалась точной — и осталась.

О чём молчат «заплатки»

Катя намеренно не даёт однозначных трактовок своим работам. В интернете, когда появились первые фотографии Ахматовских мальчиков, разгорелась дискуссия: больше сотни комментариев. Одни писали, что это «блокадные дети», другие — что это «страдающие люди». Все пытались разгадать.

«Я не хотела бы придавать этому конкретные смыслы, чтобы у людей был люфт для личного восприятия, потому что не важно, про что они для меня, — важно, что они вызывают у людей».

Но если говорить образно, Катя объясняет:

«Для меня это о хрупкости и беззащитности человека перед вечностью, о его уязвимости и зыбкости, о том, что завтра может не быть. Про то, что человеку нужен человек».

Она признаётся: внутри себя все мы хрупкие и нежные, без той «шелухи» и брони, которую выстраиваем за годы жизни, защищаясь друг перед другом. Но даже в самом жестоком человеке всегда есть этот беззащитный мальчик, который хочет любви и хочет любить.

«Мне бы хотелось, чтобы, соприкасаясь с этими скульптурами, люди смягчались внутри себя».

Почему трещины?

Катя рассказывает, что сначала в Москве она оставила скульптуру у театра — приклеила её в уголке. Работу быстро забрали. Постепенно она поняла: чтобы скульптура стала частью города, её нужно вписывать в само здание.

Теперь она сначала находит трещину или выбоину. Запоминает адрес. Потом возвращается с сырой глиной и придаёт скульптуре форму конкретного отверстия — или лепит прямо на месте. После забирает, обжигает, покрывает глазурью. И уже готовая работа точно «состыковывается» со своим местом.

«Эти трещины — как раны города. Скульптуры будто залечивают их, создают новую жизнь и дыхание. Из разрушенного рождается что-то живое».

Искажённая телесность и объятия

В работах Кати есть одна особенность, которую трудно не заметить: её герои часто имеют нарочито неправильные пропорции, ломанные линии, неестественные позы. Это называется «инаковая телесность» — и пришло это из танца.

«Когда я стала танцевать и работать с телом, отсюда стали рождаться такие телесные образы, которые постепенно перешли в скульптуру».

Одна из первых таких работ — балерина. Мы привыкли видеть балерин красивыми, лёгкими, воздушными. Но на самом деле за этим стоит столько изнурённого труда и боли. Катя сделала балерину искривлённую, с большими поломанными ногами, с кровавыми следами.

А ещё её герои всегда обнимают друг друга — даже когда они одни.

«Я часто думаю, что это, наверное, самая чистая форма контакта между людьми, здесь столько силы любви. Наверное, именно это ощущение я пытаюсь вложить в свои скульптуры».

Город, который благословляет

Сначала Катя устанавливала скульптуры ночью, с друзьями — одной было страшно. Но потом решила попробовать днём, в открытую. И город ответил.

Однажды она лепила с подругой возле МДТ. Подошёл охранник: «Что вы тут делаете?» Подруга ответила: «Скульптуру клеим». Охранник кивнул: «Ну ладно. Камера пишет, если что» — и ушёл, не прогоняя.

Был случай у башни на Таврическом. Подошёл суровый мужчина, видимо, работник города. Спросил, что они делают. Катя растерялась и сказала: «Фотографирую». Мужчина поднял голову, увидел скульптуру, смягчился. И всё время, пока они клеили, стоял неподалёку — словно ждал, когда они закончат.

«Это такое классное чувство — будто сам город подпускает меня к творческому процессу».

Человечки в Сибири

В Новосибирск Катя приехала на гастроли с театром. Но, конечно, не могла пройти мимо здешних трещин и ран домов.

«Мы играли спектакль. И вот, собственно, скульптуры теперь тоже играют своего рода спектакль для тех, чей зоркий глаз и сердце коснётся их немого присутствия. Услышит в них ответы или вопросы, узрит неслышимую музыку жизни. И, быть может, заглянет в свои собственные заброшенные трещинки души и перестанет их избегать, а совершит смелость дотронуться до них светом и любовью, чтобы залечить».

В Новосибирске она оставила пять скульптур. Одна временно отсутствует (была на углу здания аптеки), но скоро вернётся на место. Пока их четыре.

Адреса, где их можно найти:

• ул. Советская, 33 (здание Главпочтамта)
• Красный проспект, 15/1 (старейшая городская аптека)
• ул. Большевистская, 45 (театр Старый дом)

Увидеть можно не только человечков. Рядом с ними — лошадиные головы. Это новая серия, которая появилась в рамках проекта. Катя описывает их так:

«Спустившие с небес свои обнажённые добрые головы, чтобы в самый сложный момент прикоснуться к нам шёпотом своего тишайшего ласкового дыхания и нежного носа, чтобы утешить невесомым присутствием, давая знать, что мы под их беспрекословной защитой».

Почему исчезают скульптурки

Первый мальчик, которого Катя установила у дома Ахматовой, тоже исчез. Рядом с ним каждый день сидел дедушка, прося милостыню, говорил, что с ним теплее. Остались только осколки.

Катя не злится. Она говорит, что научилась отпускать то, что должно уйти. Глина — дело хрупкое: бывает, лепишь месяц большую скульптуру, а она взрывается в печи. И кажется, что всё впустую. Но нет — значит, так было нужно.

«Как я могу перестать их делать? — говорит она. — Ведь хочется надеяться, что тот, кто забрал его, нуждался в нём не меньше, чем дедушка Андрей!»

Она обещала создать нового малыша. И продолжает лепить, обжигать, искать новые трещины.

Вместо послесловия

Протаптывая оживлённые улицы, мы не успеваем заметить, как время снашивает углы домов, мостовых и нас. «Заплатки» приютились в этих углах.

А тут секунда… и вдруг — что-то думаешь. Что-то чувствуешь.

В суете города, когда всё слишком быстро, эти крошечные фигурки напоминают: мы живы, мы хрупки, и нам нужна защита не меньше, чем старым стенам.

Тут подробнее напишу, как найти скульптуры.